Не секрет, что после начала СВО руководству России и МО пришлось срочно корректировать не только многие программы развития ВВСТ и ВС, но и фактически создавать новую систему управления ОПК под непосредственным руководством первого вице-премьера Д. Мантурова, председателя правительства М. Мишустина и заместителя председателя Совета Безопасности России Д. Медведева. Результатом стало увеличение продукции ОПК «в разы» в течение 2022–2023 года, что было бы невозможно, если бы не существовали потенциальные (резервные) возможности.
Вместе с тем, сохранились и существенные недостатки СП, которые приобретают очевидные негативные политические черты, влияющие на внутриполитическую стабильность и сохранения контроля над развитием ситуации в стране со стороны правительства. Надо отчётливо понимать, что с точки зрения военно-политической нанесение «стратегического поражения России», как заявляют на Западе, невозможно. Это означает нанесение поражение ядерной державе, обладающей всем комплексом современных СНВ и мощным конвенциональным потенциалом. Но это же означает, что расчёт делается на победу другим способом, а именно посредством внутриполитической дестабилизации и смены политического режима в России. Добиться этого можно, как свидетельствует история и политическая теория, только на 3-х направлениях:
- внутриполитической дестабилизацией, вызванной социально-экономическими трудностями;
- внутриполитической дестабилизацией, вызванной социальным неудовлетворением части слоев населения (которая, кстати, бывает результатом неоправданных ожиданий даже на выходе из кризиса);
- внутриполитической дестабилизацией, как результата национальной (как в США), религиозной (как в некоторых странах Востока) или этнической неприязни.
Надо признать, что все эти три основных мотива в той или иной мере существуют в России в 2026 году и могут быть использованы на Западе.
При этом, у всех трех мотивов существует нечто общее, которое заключено в двух принципиальных положениях:
Во-первых, системном отсутствии политической идеологии, ясно сформулированной «главной идеи» стратегии национального развития и перспективы «образа будущего», т.е. цели СП, которая особенно нужна в чрезвычайных условиях СВО и давления Запада, и которую не могли заменить сформулированные В. В. Путиным две задачи «денацификации» и «демилитаризации» Украины. Попытки сформулировать в качестве такой цели «абстрактный государственный патриотизм» не всегда эффективны в обществе, которое существенно расколото по социальным, религиозным и национальным признакам, особенно уровню дохода и представлениям о социальной справедливости. Предпринимаемые попытки исправить такую ситуацию не представляются эффективными, а в ряде случаев выглядят заведомо формально-искусственно.
Во-вторых, так и не был создан эффективный механизм государственного управления, в т.ч. реализации принципиальных стратегических положений СНБ-2021, который в условиях СВО распадался в еще большей степени, чем до начала операции, на автономные механизмы управления:
– финансовой политики Минфина и ЦБ;
– правительственной политики премьера;
– политики Минобороны и Генштаба;
– политики ФСБ, Росгвардии, МИДа и некоторых других ведомств и даже отдельных корпораций.
Одна из важнейших проблем СП заключается в современной России в том, что стратегическое общенациональное планирование фактически отдано макроэкономистам, которые оперируют некими абстрактными и условными категориями, на деле формирующими политические цели, а не политическими (практическими) результатами деятельности в области развития экономики и общества.
Другими словами, современное СП – лишено конкретики и политического содержания, зависит от искусственных макроэкономических условий, которые во многом формируются извне. Идеологически это означает фактически провал политического курса, что имеет очевидно негативный политический эффект, который в возрастающей степени непосредственно отражается на внутриполитической стабильности и может достигнуть апогея к выборам в сентябре 2026 года, когда выборные условия неизбежно добавят элементы дестабилизации.
Иными словами, налицо глубокий идеологический кризис, который неизбежно отразится на политических позициях «Единой России» и верховной власти именно в результате неудовлетворенного «социального запроса». Парадокс заключается в том, что лидирующая партия должна представить наиболее популярную идеологию и политиков, однако ни первого, ни второго «Едина Россия» сделать не может в принципе и не успевает сделать уже за оставшееся время. Ей нужен аналог резкой идеологизации, который был осуществлен при В.В. Путине в начале 1999 года, и который на время привел к национальной мобилизации определенных социальных слоев, своего рода гениальный лозунг «Мочить в сортире» и резкая активность граждан, которые начали формировать дежурные команды и добровольные дружины. Пока же в стране существуют две социальные группы – участников СВО и их сторонников – и тех, кто это всё не замечает. Порой демонстративно.
Между тем, результаты заявленной публично малоэффективной стратегии государства на бытовом уровне воспринимаются всё негативнее - проще и быстрее, - чем на теоретическом. Официальная пропаганда на этом фон стремительно вырождается. Нередко на самых простых примерах, которые, однако, формируют отношение к действующей власти быстрее у большинства граждан. Так, в настоящее время на бытовом уровне эффективность управления СССР и России часто сравнивают граждане не в пользу современной России. Как написал, например, один профессор из г. Одинцово в августе 2023 года, сравнивая «эпоху Сталина» и «эпоху Путина», можно просто сравнить два периода правления, «две эпохи», Сталина – СССР, с одной стороны и эпоху Путина, – с другой стороны, по ряду самых простых категорий:
1. Рождаемость на 1 тыс. чел. в 1950 году была 26,9, а 2020 – 10 человек.
2. Смертность в 1950 на 1тыс. чел. 10,1, а в 2020 – 14,5.
3. Естественный прирост на 1 тыс. чел. в 1950 году (в плюс) 16,8, а в 2020 (в минус) 6,6.
4. После войны прирост населения в РСФСР был ежегодно в 3 млн. чел, а в 2020–2022 – убыль, которая составляла от 700 тыс. до 1 млн. чел., притом, что последняя СНБ от 2021 года именно увеличение количества и качества человеческого потенциала объявила главной стратегической целью деятельности власти.
5. С января по август 2023 года умерло 1,5 млн. чел, на 18,5% больше, чем в 2022 году.
И далее автор (исходя, видимо из своего опыта работы), сравнивает два уровня развития промышленности и экономики в мире:
– Доля РСФСР в мировом промышленном производстве в 1950 г. была 6,9%, а России в 2020 – 3,4%, то есть в 2 раза меньше
– В 1980-е годы в РСФСР производили 85 тыс. различных станков, а в 2022 – 8,5 тыс., то есть в 10 раз меньше.
– 90% всего промышленного оборудования в России – импортное. (На этом фоне награждение Д. Мантурова высшей наградой России за его 10-и летнее руководство промышленностью выглядит крайне неубедительно).
И т.д., и т. п., где подобного рода сравнений (как более подробных, так и более научных) становится всё больше. В данном случае я выбрал именно этот пример потому, что похожее сравнение встречается наиболее часто и накануне выборов будет работать более эффективно.
Таким образом, нужны срочные политико-идеологические решения, направленные на исправления принципиальных недостатков в политико-идеологическом обеспечении, включая недостатки в государственном управлении, способные нейтрализовать нарастающий негатив и дестабилизацию общества. Но существующий инерционный механизм управления вряд ли способен на это, - аппаратно-бюрократический стиль не способен изменить ситуацию. Поэтому требуется внесение в него решительных корректив.
Автор: А.И. Подберезкин
