С точки зрения конкретного анализа международной обстановки, главная задача политика и исследователя – попытаться проанализировать роль и значение современной стратегии национальной безопасности государств-участников МО-ВПО, которые выражаются во взаимоотношении стратегии[1] и политики[2] в области национальной безопасности, влияние частных, порой кажущихся не самых важных и даже (представляющихся порой незначительными), факторов (например, развития институтов человеческого капитала)[3], и конкретных примеров в развитии стратегической обстановки (СО)[4] на эволюцию развития стратегий государств и состояние современной МО и ВПО. Так, в качестве примера такой наиболее приоритетной задачи можно назвать прогноз развития военной стратегии США и их союзников на европейском ТВД, в том числе с учетом фактора Украины и вероятной войны с Россией, последствий для состояния будущей ВПО на континенте.

В 2014-2016 годах в ЦВПИ МГИМО был сделан в целом правильный прогноз развития стратегии США и состояния ВПО на 10-15 лет, который подтвердился (хотя не встретил изначально понимания) целиком и подтверждается в настоящее время. При этом, изначально выделялись как отдельные прогнозы развития сценариев ВПО и их конкретных вариантов, так и национальных и военных стратегий США, их союзников и ряда других государств. В современных условиях важно понимать, что понимание сущности военной стратегии США, например, имеет принципиальное и конкретное значение

Существует, как уже говорилось, несколько десятков определений понятия «стратегия». При этом, наиболее точная характеристика этого понятия соотносится с военной областью, в чем я согласен с классиком военно-теоретической мысли А.А. Свечиным, который писал: «Несмотря на то, что стратегия в ХХ веке так широко вошла в теорию и практику всех сфер общественной жизни, следует не забывать, что как особый вид деятельности, предназначенный для чёткого определения целей и необходимых средств и методов для её реализации, стратегия первоначально сформировалась применительно к интересам подготовки и ведения войны»[5]. Другими словами, родоначальник стратегии – не просто военная область, но и главное содержание.

По большому счёту это определение осталось актуальным и сегодня, хотя стратегия рассматривается сегодня более широко уже не только в качестве конкретной области использования – политике, экономике, технологиях или идеологии, но и относительно субъектов использования – государства, нации, корпорации, международной организации[6] или конкретной личности. СВО и политические битвы вокруг этого противоборства и война в Иране показали многоаспектность этого явления, котрая прежде не привлекала такого внимания. Так, один из самых авторитетных современных специалистов-практиков в этой области Дж. Малаган в своей работе писал, что современная «государственная стратегия – это систематическое использование государственными ведомствами находящихся в их распоряжении ресурсов и властных полномочий с целью достижения общественно значимых целей»[7]. Далее он делал важное пояснение: «В данном контексте слово «государственная» в равной степени относится к людям как к обществу и к формальным властным полномочиям государства»[8].

Иными словами, в самом общем, политическом,  плане (и достаточно условно) необходимо признать, что существуют самые разные типы стратегий, среди которых (у относительно суверенных субъектов МО-ВПО[9]) в настоящее время я бы вычленил следующие виды стратегий:

– Стратегию цивилизации или военно-политической коалиции[10], которая отчетливо просматривается, например, у «коллективного Запада» во главе с США по отношению к другим центрам силы, хотя в последние годы отчетливо происходит и формирование других цивилизационных стратегий – китайской, индийской, исламской, латиноамериканской, российской;

– Стратегию нации, которая, как правило, формально выражена в стратегии государства, нередко нормативно оформленная как Стратегия национальной безопасности. Надо оговориться, что национальная и государственная стратегии могут не совпадать не только в деталях, но и в важнейших положениях, когда государство (его элита, институты) проводят антинациональную политику. Расхождения могут быть как малыми, так и очень большими. На мой взгляд, полного совпадений стратегий не бывает просто потому, что субъективные представления правящих элит всегда полностью не совпадают с объективными национальными интересами. Условно, расхождения между векторами могут быть в 10 градусов, а могут быть и в 190 градусов. Именно это происходило, в частности, в период доминирования правящих элит Горбачева-Ельцина в СССР и РФ;

– Стратегию безопасности отдельных государственных институтов или областей деятельности – в области, например, МО, внутренней безопасности, финансов, экологии, продовольствия, и т.п. Такие «отраслевые» стратегии могут как полностью совпадать с государственной стратегией, так и противоречить ей в важных деталях. Так, например, финансовая стратегия ЦБ РФ, например, на мой взгляд, противоречит национальной стратегии России.

– Стратегию отдельных акторов – политических и общественных, а также отдельных социальных слоев, групп и пр. акторов, которые отражают социальные, классовые и иные интересы отдельных слоев и групп, противореча нередко национальным или государственным интересам страны. Так, например, стратегия РСДРП (б), направленная на стимулирование мировой революции в начале 20-х годов прошлого века, откровенно противоречила интересам российского государства;

– Стратегию корпораций, фирм и групп, которые могут противоречить национальным и государственным стратегиям. В частности, госкорпорации «Сбер» и «РЖД» 8 лет не открывали своих отделений и филиалов в Крыму, а эффективность использования ВТО большой дальности из-за эффективности систем ПВО-ПРО России на Украине нередко (как предполагается) может очень серьезно отличаться.

– Личные стратегии отдельных групп и лиц, которые далеко не всегда совпадают с национальными и государственными интересами, а нередко и откровенно им противоречат. Ярким примером этому служит приватизация в России 90-х годов, которая откровенно противоречила как национальным, так и государственным интересам, удовлетворяя сугубо личные и групповые интересы части правящей элиты. События 2022–2023 годов, например, начало СВО или «марш справедливости Е.В.Пригожина» (когда элита побежала из страны) очень яркие свидетельства принципиально разных интересов и стратегий отдельных субъектов.