Значение ВВСТ и военных технологий, которое в настоящее время абсолютизируется, не может быть выше значения людей и их идей, которые даже в условиях широкого применения ИИ будут управлять всеми процессами. И победят, в конечном счете, те нации и народы, которые сумеют сохранить свою идентичность и суверенитет, т.е. смогут противостоять глобализации и развить элементы автаркии до необходимого уровня. Это – глобальный вывод, который не перечеркивает значения новейших военных технологий, но ставит их в конечную зависимость от технологий когнитивно-информационных и гуманитарных, которые смогут использовать будущие руководители-воспитатели.

В начале прошлого века еврейский банкир и промышленник Блиох И.С., не имевший прямого отношения к военной науке (с помощью ряда военных экспертов), написал нашумевшую фундаментальную 6-и томную работу «Будущая война в техническом, экономическом и политическом отношениях», в которой сделал вывод о будущей войне: «Новая военная техника (бездымный порох, скорострельные винтовки, пулемёты) приведёт к снижению важности штыковых и кавалерийских атак. Война будет позиционной, с большим преимуществом обороняющихся, перед наступающими. Возникнут протяженные фронты. Из-за своего позиционного характера война затянется на годы и станет войной на истощение (подч. А.П.), приводящей к большому напряжению промышленности и финансов воюющих стран. Из-за этого возрастет вероятность возникновения голода, эпидемий и революций»[1].

В итоге победителями останутся те страны, которые смогут сохранить свои ценностные основы и институты. В конечном счете, победили именно те страны, которым в Первой мировой войне удалось сохранить внутриполитическую стабильность и свои национальные модели, и суверенитет – Великобритания, Франция и США. Во многом благодаря способности сохранить национальную идентичность и лидерство в гуманитарной области.

И, наоборот, Австро-Венгрия, Турция, Россия и Германия, не смогли сохранить свою идентичность. Прежде всего, национальную и политическую, т.е. суверенитет, оказавшись в итоге именно поэтому в числе проигравших государств. Ситуация в нашем веке во многом повторяет опыт Первой Мировой войны и последствия этой глобальной катастрофы.

Современный прогноз развития МО-ВПО во многом предопределяется именно способностью главных субъектов сохранить свою идентичность, т.е. в итоге обеспечить высокую степень автаркии в основных областях жизнедеятельности[2]. Прежде всего, в области национальной идентичности и информационно-когнитивной, идеологической. Если Китай, Индия, Бразилия, Турция и целый ряд других стран демонстрируют явное стремление к этому (что во многом стало общим знаменателем для создания БРИКС), то, очевидно и для других стран, что чем выше будет такая способность страны в информационно-когнитивной области, тем выше её шансы сохранить себя в качестве суверенных государств[3].

Россия в этой связи стала наиболее уязвимой страной потому, что на какие-то десятилетия «провалилась» в пучины глобальных либерально-западнических экспериментов. Борьба с доминированием глобализации в идеологии и гуманитарной области в России, разрушающими национальную идентичность и институты, фактически началась властью и околовластными структурами только с началом СВО. Рубежом стала весна 2022 года, когда были откровенно прояснены позиции всех сторон, включая внутриполитические позиции большинства правящей элиты России. Ситуация в области формирования национальной идеологии начала медленно, но принципиально меняться. Прежде всего, потому, что противодействие глобализации возможно только при усилении «идеологической автаркии» в общественном сознании.

Это уже медленно, но происходит. Во многом именно под влиянием СВО. Очень часто – вынужденным. В том числе и в Вооруженных силах России, где неизбежно военная реальность многие вещи (даже с кровью) ставит на свои места. Так, отсутствие внятной идеологии и ориентации на автаркию в стране прямо отразилось, например, на качестве командования, которое до начала СВО вынесло мощные удары со стороны случайных людей в правительстве и Минобороны. По такому же поводу 100 лет назад очень точно написал принципиальный критик правительства России и военный теоретик Скугаревский А.П.: «...вся система назначений начальников в мирное время у нас не способствует, а затрудняет выдвижение людей с военными качествами. Качества военачальника для мирного и для военного времени несколько не сходятся: в мирное время требуется от начальника покладистость с начальством, а в военное время – сопротивляемость врагу. В мирное время затирают «сопротивляющихся» и выдвигают людей более покладистых, а они и на войне оказываются покладистыми... в отношении неприятеля»[4].

Этот вывод генерала в полной мере можно отнести ко всей системе государственного управления современной России: ВС – только часть этой системы, о которой в СССР говорили «ВС – слепок общества».

Процесс восстановления дееспособности государственных институтов России набирает обороты, но он отнюдь не достиг ещё своего уровня, который необходим для эффективной защиты государства. Так, разрушенный на 80% ОПК еще только частично восстановлен. Вооруженные силы только-только пришли в надлежащий порядок, хотя потерянные кадры и научные школы ещё долго будут восстанавливаться, а возможности спецслужб ещё очень далеки от того, что нам необходимо[5]. К сожалению, это процесс сопровождается дикой бюрократизацией и непотизмом в кадровой политике.

Русофобия стала официальной политикой большинства «цивилизованных стран» Европы, котрые с ее помощью надеются обеспечить то самое информационно-когнитивное превосходство в области идентичности. При этом внешние условия существования, динамика развития международной и военно-политической обстановки вызывают открытое опасение даже у немногих оставшихся заведомых оптимистов. В случае с Россией объектом критики становится, прежде всего, современная политическая система страны, демократичность и легитимность которой ставится под сомнение.

Но не только. Под сомнение ставится уже история и наследие России. Для этого, например, используются такие псевдоисторические аналогии, логика которых проста и незатейлива: сначала ставится знак равенства между «тоталитарными режимами» Сталина и Гитлера, затем – между СССР и его преемницей Россией, а затем – между «режимом Сталина и Путина». И соотечественники Черчилля и Рузвельта сегодня не задумываются, почему их великие лидеры не равняли нацизм со сталинизмом; почему им и в голову не приходило оспаривать решающую роль Советского Союза в победе над Гитлером и т. п.

История сегодня становится серьезным политическим оружием, и тогда, когда служит благим целям, и тогда, когда совершенно сознательно фальсифицируется и используется в небескорыстных делах. На разоблачение и нейтрализацию такого рода фальсификаций и должна быть направлена, в том числе, работа современных отечественных историков. Кстати, «Завтра может быть уже поздно», – это фраза Максима Литвинова, наркома иностранных дел СССР, сказанная им после подписания известных мюнхенских переговоров, когда между Англией и Францией с одной стороны и Германией, с другой, был подписан мюнхенский пакт.

В самое последнее время мы в очередной раз вновь столкнулись с сознательными и целенаправленными попытками искажения нашей истории. Причём, не только в качестве каких-то исторических феноменов, а с совершенно конкретными политическими целями, иногда и материальными. Кстати, почему-то считается, что это относится только к периоду, предшествовавшему Второй мировой войне. Действительно, в последнее время этот вопрос наиболее остро стоял применительно к предвоенным годам, но на самом деле под сомнение ставится вся история нашего государства в ХХ веке, да и раньше.

На наш взгляд, это происходит потому, что наша история, наши ценности, наши традиции – это огромный ресурс нации и государства. На западе, кстати, это понимают и оценивают. Но те, кто участвует в процессе «переосмысления» истории – далеко не наши друзья. Я бы разделил их на три группы:

– западные историки, публицисты, политики, которые осознанно участвуют в этом процессе;

– наши историки, которые по разным соображениям, в том числе идеологическим, меркантильным, занимаются этими вопросами;

– любители, выступающие по этим вопросам совершенно непрофессионально.

А таких людей, к сожалению, сейчас появилось много. В общем, все эти три группы слились за последние годы в мощный поток. Реальность такова, что социо-гуманитарные науки в России находятся в кризисе. Это все прекрасно понимают. Кризис может только приумножаться. Попытки фальсифицировать историю могут привести к тому, что этот национальный ресурс будет девальвирован. Все прекрасно понимают, что как только исчезает своя система ценностей, на ее месте появляется чужая. Хроническое недофинансирование, пренебрежительное отношение к социогуманитарным наукам привело к тому, что появился такой феномен, как слабо подготовленный ученый, ориентированный на требования западной науки. Такой учёный участвует в научных разработках, готовит студентов, пишет учебники. Но, главное, он воспитывает себе подобных. Уже есть целых два поколения ученых-обществоведов, которые не только учат, но и воспитывают наше общество.

Подытоживая, необходимо сделать вывод, что создание евразийской и глобальной системы безопасности возможно в итоге настойчивых усилий по укреплению национальных основ в политике, экономике и идеологии, когда сильные и независимые государства обеспечивают свое развитие и безопасность, объединяя усилия для создания равноправной не иерархичной систем безопасности в регионе и, в конечном счете, в мире.

Автор: А.И. Подберезкин