>>Часть I<<

При оценке состояния и прогнозе МО-ВПО важно не переоценить, но и не недооценить субъективное влияние. Особенно, когда эти позиции совпадают. Так, например, в измененной в 2025 году позиции США по целому ряду принципиальных вопросов в миропорядке (точнее, отказе от норм международного права) сосуществуют одновременно как долгосрочные принципиальные тенденции (характерные для демократов и республиканцев, например, в отношении всех стран, включая Россию и Китай), так и субъективная позиция Д. Трампа в отношении целого ряда проблем и отдельных государств – от Гренландии, Ирана и Канады до Венесуэлы и России.  Важно понимать, что в интересах формирования будущей стратегии нужно ясно представлять себе, что является временным, тактическим у Д. Трампа, а что стратегической установкой большинства правящей элиты США. 

Надо признать, что принятая Д.Трампом  в ноябре 2025 года Стратегия национальной безопасности США[1] во многом помогает ориентироваться в этой группе тактических проблем потому, что она носит отчетливо последовательный, тщательно продуманный, обоснованный и долгосрочный характер.

Итоги 2025 года, например, наглядно иллюстрируют это явление сочетания субъективного и тщательного объективного анализа и прогноза в СНБ США: как отмечают американские эксперты, «Стратегия национальной безопасности, опубликованная в декабре, указывает на грядущие еще большие изменения, с беспрецедентным акцентом на Западное полушарие и нападками на Европу — в то время как Европа переживает резкий рост локальных расходов на оборону, который может подорвать бизнес-планы американских производителей. И, конечно же, никто и никогда не может быть уверен в том, что произойдет на Ближнем Востоке или в Азии, как и в будущем конфликта на Украине»[2].  Эта неуверенность, однако, отчасти компенсируется достаточно тщательным долгосрочным прогнозом СНБ, например, в отношении перспектив развития Европы, или оценкой итогов ее развития в последние 35 лет.

Так, критическая  переоценка всего состояния МО и ВПО в мире является принципиальной, долгосрочной позицией (хотя выводы республиканцы и демократы делают не всегда одинаковые)[3]. Очень точно её сформулировал госсекретарь Марко Рубио, который ясно высказался по этому поводу на слушаниях по утверждению его кандидатуры: «Послевоенный мировой порядок не просто устарел, – сказал он Конгрессу, – теперь это оружие, которое используют против нас»[4]. Но если демократы (тот же Дж. Байден после прихода к власти) пытаются «возвратить Америку в мировую политику и институты», то Д. Трамп предпринимает попытки радикального пересмотра такой стратегии» (впрочем, также не всегда последовательные)[5].

В настоящее время можно признать, что главными тенденциями в мире, формирующими будущее состояние МО-ВПО, является противоборство тенденций (политических, экономических, финансовых, культурно-образовательных и пр.) глобализации и автаркии. Причём, не только между «Западом» и «Востоком» и «Югом», но и внутри этих центров силы, в том числе в США,  Китае, Европе, и в России. Очень наглядно это проявилось, например, на встрече стран-членов НАТО и Евросоюза в июне 2025 года.

В итоге - каждый субъект выбирает в конечном счёте какую стратегию ему стоит поддерживать, «с кем дружить» и на каких условиях. Классический и очень важный с точки зрения МО и ВПО пример – Индия, которая находится в состоянии выбора между присоединением к США и сохранением курса на многополярность, что хорошо видно на примере реакции её руководства на политику санкций в отношении России. Как пишут эксперты авторитетного издания, «Индии было бы больше шансов на достижение своих великодержавных амбиций, если бы она отказалась от иллюзии, что многополярный мировой порядок лучше соответствует её росту.

Индийские политики должны осознать, что многополярный мировой порядок означает лишь усиление Китая и России за счёт глобального влияния и мощи США. Вместо того, чтобы поддерживать этот процесс или наблюдать за его развитием, Индии следует помочь Соединённым Штатам, а не помешать ему. Лучший способ для Индии компенсировать свою неспособность идти в ногу с экономическим ростом и военной мощью Китая – это более активно поддерживать основанный на правилах порядок, который она может помочь сформировать, но вряд ли возглавит. Это означает сближение с Соединёнными Штатами и значительные инвестиции в «Квад» (организации, куда входят США, Австралия, Индия и Япония – А.П.)[6]. Индия находится в состоянии процесса выбора между сохранением своего курса на многополярность и присоединением к глобальному курсу США.

Закономерным итогом становится неизбежное изменение в соотношении сил между разными центрами силы и политика доминирующих векторов. Это, в свою очередь, прямо отражается на коалиционных и национальных стратегиях государств.

Второй этап в стратегическом планировании – долгосрочный политический прогноз развития МО и ВПО, – предполагает достаточно обоснованную попытку представить себе будущий миропорядок и, прежде всего, будущее соотношение сил в мире. И состояние международных институтов[7], а также их влияние на развитие МО-ВПО[8]. Это – очень ответственный этап, точность которого никто гарантировать не может, но максимальное приближение к такой оценке значит принципиально много. Можно привести яркие примеры – от Д. Трампа до Ф. Энгельса и И. Сталина такого прогноза и отношения к международным институтам.

Д.Трамп, например, просто отказался от всех норм и правил, от всех институтов (закрыв моментально десятки институтов США и международного сообщества), заявив, что его понимание и его мораль определяют стратегию США. Прогноз МО-ВПО – очевиден.

Можно привести множество других примеров катастрофической неточности прогнозов, но были и примеры удивительной прозорливости, например, прогноз Ф. Энгельса о неизбежности Мировой войны, сделанные еще в конце позапрошлого века, или многочисленные примеры прогноза И. Сталина о будущей войне, например, в 1927 году: «Неудивительно, что империализм готовится к новой войне, видя в ней единственный путь разрешения этого кризиса. Небывалый рост вооружений, общий курс буржуазных правительств на фашистские методы «управления», крестовый поход против коммунистов, бешеная травля СССР, прямая интервенция в Китае – всё это различные стороны одного и того же явления – подготовки к новой войне за новый передел мира»[9].

Примечательно, что именно подготовка к такой неизбежной войне, которая должна была произойти через десять лет, стала главным мотивом (и, иногда, своего рода оправданием) для трех важнейших составляющих национальной стратегии СССР, реализуемой И. Сталиным в 30-е годы прошлого века:

– индустриализации и коллективизации;

– обеспечения «пространства безопасности» на Северо-Западе (Финляндия и Прибалтика), Западе (Польша), Юго-Западе (Молдавия) и на Дальнем Востоке (Монголия и Япония);

– внутриполитической стабилизации (ликвидации оппозиции как вне, так и внутри партии, – кланов). Именно этот мотив ошибочно делают главным в политике «тоталитаризма» и «репрессий». И.Сталина.

Автор: А.И. Подберезкин