Анализ структуры способов и средств политики «новой публичной дипломатии» имеет большое практическое значение, ибо позволяет раскрыть не только содержание и характер этих понятий, но и определить характер современных угроз, а также способы противодействия.

Синтез силовых средств политики «новой публичной дипломатии» предоставляет западной ЛЧЦ совершенно новые качественные возможности силового влияния на Россию и всю российскую ЛЧЦ.

Политика эффективного стратегического сдерживания предполагает создание некого синтеза силовых инструментов, а не набора таких инструментов (военных, дипломатических, пр.), как это существует сегодня в России. Необходимо ясно представлять, что если против вас действует синтез силовых инструментов, то и противодействовать ему должен синтез силовых (военных и невоенных) средств политики и методов их использования.

Украинские силовики минируют участок разведения сил в Донбассе, заявили в ЛНР. Политолог Алексей Подберезкин в эфире радио Sputnik назвал подобные действия ВСУ "дикостью".

Планируя меры по противодействию политике «новой публичной дипломатии», необходимо отойти от традиционных представлений о «мире» и «войне», лежащих в основе такого планирования, как не соответствующих современным реалиям политического и военного искусства.

В начале XXI века, как уже говорилось произошли серьезные изменения в средствах и способах публичной дипломатии. Причем для каждого из этапов в развитии отношений или противоборства требуются свои собственные средства и способы политики.

Целью такого внедрения является уничтожение компьютерных систем (т.е. управления) по получению команды.

Число попыток прогнозировать развитие международной обстановки и конкретных ситуаций в области безопасности резко возросли в XXI веке в связи с разными причинами и в разных странах, но, прежде всего, с резким обострением политической ситуации в мире, переходом человечества в качественно новую фазу своего развития.

Резкое усиление значения в политике Запада средств публичной дипломатии в XXI веке, а также расширение спектра методов их использования сделало особенно актуальным, во-первых, выбор наиболее эффективных средств, а, во-вторых, поиск и выбор новых способов их применения.

Политика стратегического сдерживания должна адекватно противодействовать политике «новой публичной дипломатии» ЛЧЦ, что не вполне соответствует реалиям.

Основной результат, квинтэссенция стратегического анализа и прогноза, должен концентрироваться в Совете Безопасности РФ и отражаться в важнейших нормативных документах. Прежде всего, в Стратегии национальной безопасности России, которая де-юре и де-факто является основой для других доктринальных и концептуальных документов.

Существует принципиальная разница между понятиями политика «новой публичной дипломатией» и «общественная дипломатия», имеющая существенное практическое значение.

Революционные изменения в экономике и технологиях второй половины XX века привели к не менее революционным последствиям в социальной и политической областях.

Развитие политики официальной дипломатии и превращение ее в политику «новой публичной дипломатии» в XXI веке неизбежно связано с появлением новых представлений и понятий о политической системе общества и международной политике, которые стали существенно отличаться традиционных представлений, сформировавшихся к концу XX века в мире.

Начало XXI века характеризуется двумя важными особенностями в развитии международной обстановки и, как следствие, военно-политической обстановки. Во-первых, переносом центра противостояния от ведущих государств мира, которые предопределяли развитие МО всю историю развития человеческой цивилизации, к противоборству локальных человеческих цивилизации и сложившихся на их основе центров силы и коалиций.

В XXI веке можно говорить о появлении в мире влиятельного феномена – политики «новой публичной дипломатии», который стал, с одной стороны, результатом объективного развития противоречий между ЛЧЦ и эволюцией МО, а, с другой, – результатом развития силовой политики западной ЛЧЦ в целях противодействия формированию новых центров силы в мире.

В конечном счете, можно сделать неутешительный вывод о фактическом отсутствии в России сколько-нибудь эффективной научно-информационной системы подготовки и принятия внешнеполитических решений, которая в реальности, практически, сегодня сохранилась лишь в нескольких структурах, где опирается на остатки советской экспертной системы, существовавшей в МИД СССР, ЦК КПСС, МО и Генштабе, а также КГБ СССР и АН СССР.

Выбор той или иной стратегии безопасности государства зависит от многих факторов, но в максимальной степени от внешних условий формирования международной обстановки и вытекающих из нее условий обеспечения безопасности.

Самый главный вывод для работы над повышением эффективности Стратегии национальной безопасности России заключается в том, что новые внешние условия, угрозы, силовые средства и способы использования требуют поиска таких же новых, нетрадиционных средств, способов и приемов противодействия.

Проблемы существующие в анализе и стратегическом прогнозе развития МО и ВПО в России являются частным случаем, проявлением накопившихся политических, научных и идеологических проблем.